«Моя система объясняет всё» Интервью с Михаилом Веллером в газете «Невское время» 5 апреля 2014

Аватар пользователя epromna
Невское Время
Писатель и философ Михаил Веллер без оптимизма смотрит на будущее цивилизации и «охотно обломал бы руки и ноги тем, кто уродует Петербург – самый красивый город в мире» Наша беседа с Михаилом Веллером состоялась между двумя событиями – выходом его новой книги и творческим вечером писателя и философа. Свой новый труд он посвятил подробнейшему разбору историй великой любви. А грядущая встреча с читателем – это, в свою очередь, тщательный анализ настоящего и будущего человечества. Наши исторические перспективы Веллер оценивает с позиции собственной философии.  – Михаил Иосифович, 6 апреля в Петербурге состоится ваш творческий вечер. Что для вас значит этот жанр? – Я не люблю этого названия. Творческий вечер – это сидит маститый, убелённый сединами патриарх и рассказывает восхищённым юношам и девушкам о своём великом творческом пути. Поэтому я называю вечера вроде того, что должен быть 6 апреля в ДК имени Ленсовета, – вечер-концерт. От концерта в нём то, что материал должен подаваться на кураже, что всё это должно идти весело, в темпе, с композицией, с сюжетом, чтобы публике было интересно. Это не рассказы в гостиной, это некий совершенно самостоятельный жанр. Жанр этот характеризуется, во-первых, тем, что это импровизация: текст не существует на бумаге, есть только план. И даже если ты выступаешь с таким вечером-концертом в двух или трёх городах, то каждый раз выступление хоть немножко, но другое. Потому что как следует фразу можно сказать только один раз. Всё остальное – это удел актёров, которые гонят текст хороших драматургов. Второе – должна быть общая тематика, которая этот вечер объединяет. И это не хронология твоей жизни – частной и горестной, не этапы её, а некая тема литературная, или историческая, или публицистическая, то есть это тематическое и вполне законченное произведение. – И у этого конкретного вечера есть тема? – Я назвал этот вечер «После нас хоть потоп», понятный отсыл к блистательной эпохе Луи XV и маркизы Помпадур. Причём истинный смысл фразы на французском был: «Вот то, что будет после нас, вот это будет великий потоп». Я имею в виду, что XXI век будет рубежным для нашей великой цивилизации. В конце XXI века мир будет выглядеть абсолютно иначе. И сегодня многие лучшие из людей, которые борются за гуманизм, за права человека, за сексуальные меньшинства, за нелегальных мигрантов, за высокие социальные гарантии всем и так далее, эти люди являются могильщиками нашей цивилизации, хотя сами убеждены в обратном. – Гибель цивилизации неизбежна или всё-таки можно предпринять какие-то усилия по её спасению? – Что касается того, неизбежна ли гибель цивилизации или в наших силах её предотвратить, об этом мы и будем говорить на вечере в ДК имени Ленсовета. Но предупреждаю сразу: особого оптимизма у меня нет. – Обычно, приходя на такие вечера, публика желает не только послушать, но и задать свои вопросы. Вы такое позволяете или выступаете только в монологе? – Как правило, вечер состоит из двух частей: часть первая – это монолог, я сам знаю, что я хочу сказать, и более того, если мне мешают это сказать, уже получается телевизионное ток-шоу, где все кричат одновременно и шеф-редактор счастлив. А часть вторая, обычно после антракта, – это ответы на вопросы: к антракту уже набрасывают корзинку записок. Отвечать на вопросы очень интересно, я это очень люблю. Минус только один – я обещаю ответить на все вопросы, и к одиннадцати вечера начинают ворчать служительницы за сценой, что давно уже пора идти домой, а здесь ещё действо продолжается. Жанр ответа на вопрос – это отдельный замечательный жанр, которым сейчас мало кто владеет. Ответ на вопрос – это, понятно, всегда импровизация, и в эту импровизацию ты можешь вложить абсолютно всё на свете, но так, чтобы в конце обязательно ответить на заданный вопрос. И тот, кто спросил, получит в ответ маленькое историко-литературное произведение, услышит в ответе больше, чем спрашивал. Вот тогда эта игра имеет смысл. – Вы автор энергоэволюционизма, новой философии, объясняющей, с вашей точки зрения, принципы жизни на земле. Неужели за всю многовековую историю философии не была создана ни одна устраивающая вас философская система? – Любой человек в детстве, да и в подростковом возрасте задавался вопросом: как устроен мир? Потом большинство переставало задаваться этим вопросом, а меньшинство начинало читать умные книги по философии, истории, политэкономии и социологии. А совершенно уже отдельные люди пытались всё-таки увязать, как устроено вообще всё на свете. Вот сначала я как-то увязал всё на свете, а потом обнаружил, что 200 лет назад сказал ещё Шопенгауэр, что основная задача философии – это найти связь между моральной сущностью человека и устройством мироздания. Мне представляется, что я нашёл эту связь. Ну, в конце концов, кто-то когда-то должен же был её найти? Таким образом, меня вполне устраивает моя система именно тем, что она объясняет всё. При этом я испытываю благоговение перед сотнями великих умов, которые были в истории, начиная с Гераклита и других древних греков. – А последователи вашего философского учения уже появились? – Когда у меня в 1998 году вышла книга «Всё о жизни», я полагал, что её тираж будет максимум 5000 экземпляров. Но за 15 лет она выдержала несколько десятков переизданий, и сейчас её суммарный тираж превысил полмиллиона. Если тебя прочитали полмиллиона человек – это гигантский успех для философской теории. Ни у одной философской теории в России не было столько читателей, исключая православие и марксизм. Что касается живых контактов, то, поскольку я живу более или менее сам по себе, с поклонниками встречаюсь редко; знаю только, что они есть, за что им великое спасибо и низкий поклон. С некоторыми мы поддерживаем личные отношения. – А среди молодых вы хотели бы видеть последователей? – Я не тот, кто призывает за собой толпы, чтобы устроить в стране, например, царство по заветам Христа, это не ко мне. Когда речь идёт о каких-то идеях, каких-то образах, каких-то эстетических критериях, то здесь возраст человека не имеет никакого значения, а молодёжь – это всегда приятно… – Одно дело – прочитали полмиллиона, другое дело – приняли как своё. Тут же есть разница? Философ должен нести свет своего учения людям? – Я только несколько лет назад стал строить отношения и дружить с профессиональными сообществами. То есть вступил в Российское философское общество, сделал доклад на Днях философии в Петербурге, доклад на IV Всероссийском философском конгрессе, это было летом 2012 года в Нижнем Новгороде. Читал доклад на Всемирном философском конгрессе в Афинах в 2013 году. Вот недавно выступал с докладом на Всероссийской конференции психологов, а буквально несколько дней назад участвовал с докладом в пленарной сессии Московского экономического форума. Да, делал доклад по своей философии в Институте философии РАН. То есть сейчас речь может идти об общении с коллегами из профессиональных философских кругов и о том, что моя философская теория получает известность на профессиональном уровне в России и мире. – Какие у вас ощущения, философское сообщество вас принимает? В учёной среде некоторые темы монополизированы, и тех, кто посягает на эту монополию, не очень любят… – Совершенно верно. Но учёная среда – это настолько специфическая материя, что сказать, что все признали, будет неправильным. Сказать, что не пускали в ряды, тоже неправильно. Нормальное общение с нормальными людьми. Когда тебя включают в московскую делегацию с докладом на всероссийский конгресс и в российскую делегацию на всемирный конгресс, это само по себе есть определённый показатель признания. – В книге «Всё о жизни» уделено место любви и страсти, но на днях вышла ваша новая книга, которая называется «Любовь и страсть». Это продолжение и расширение темы? – Я не собирался никогда писать эту книгу. Мне просто предложили прочитать лекцию о литературе, такую, чтобы людям было интересно. Я подумал, что людям ничто не интересно так, как любовь во все эпохи и в любых условиях. И около года назад в Петербурге, в Театре эстрады, я читал эту лекцию. А потом я подумал: зачем же пропадать добру? Потому что перед лекцией я перечитал массу книг, которые не перечитывал с юности. И передумал массу вещей, которые в юности трудно передумать, потому что опыта ещё меньше, хотя страстей, с другой стороны, гораздо больше. Получилась книга из 66 сюжетов в девяти частях, которая начинается с истории Адама и Евы, а заканчивается бестселлером полувековой давности Love Story Эрика Сигала. Эта книга про рыцаря Ланселота и королеву Гиневру, про Абеляра и Элоизу, про Зигфрида и Брунгильду, про Антония и Клеопатру, про всех на свете, вплоть до Квазимодо и Эсмеральды и даже Наташи Ростовой и Андрея Болконского. А поскольку там мыслей едва ли не больше, чем сюжета, а хотел я это всё рассказать таким же простым языком, как люди разговаривают в курилке, или на кухне, или гуляя по улице, то, может быть, эта книга будет интересна тем, кто не вовсе потерял вкус к любви, не вовсе лишён страсти. По идее, таких людей должно быть большинство. – Вы сейчас москвич, долгое время жили в Таллине, но всегда подчёркиваете, что считаете себя ленинградцем. Так есть какой-то город-мечта, в котором хотелось бы жить или в который хотелось бы возвращаться? – Я думаю, что любому нормальному человеку дороги все места, в которых он жил, если только это не места ссылки или заключения. У меня сохранились самые замечательные воспоминания о Забайкалье, в котором я вырос и которое посетил в прошедшем сентябре. Замечательные воспоминания об Украине, на которой я родился, о Белоруссии, в которой я оканчивал школу. Обо всех местах, где я работал, а их довольно много. А если выбирать из всех городов один, то, конечно, это Санкт-Петербург, который для себя я по-прежнему называю Ленинградом, как называл его 44 года своей жизни. Во-первых, потому, что из Ленинграда родом мой отец и в этом городе лежат на кладбищах пять поколений моих предков. Во-вторых, потому, что я окончил Ленинградский университет, здесь писал первую книгу и жил много лет. А в-третьих, потому, что это просто самый красивый город в мире. Нужно увидеть мир для того, чтобы понять, что Петербург просто красивее всех прочих. И я охотно обломал бы руки и ноги тем уродам, которые его уродуют. // Беседовала Дарья Осинская. Фото ИТАР-ТАСС
Тут будут похожие посты. Загружаются.

Комментарии

Отправить комментарий

  • Доступные HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd> <br> <hr> <u> <s> <img> <blockquote>

Подробнее о форматировании

CAPTCHA
Введите символы (русские буквы и цифры) с изображения
Fill in the blank